Часть 3. Введение в детский психоанализ. Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов. Анна Фрейд

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов. Анна Фрейд

Часть 3. Введение в детский психоанализ.

Я осведомлялась, насколько он вообще мог владеть собой в таком состоянии, и сравнива­ла его неистовство с поведением душевнобольного, которому вряд ли могла уже понадобиться моя помощь. Это озадачило и испугало его, так как в его честолюбивые чер­ты отнюдь не входила возможность прослыть душевно­больным. Он стал стараться сдерживать свои порывы, сопротивляться им. Он не способствовал их проявлению, как раньше, но чувствовал, что действительно неспособен подавить их и-стал, таким образом, испытывать повышен­ное чувство болезни и неудовольствия. Наконец, после нескольких тщетных попыток такого рода, симптом пре­вратился, как я этого хотела, из ценного достояния в бес­покоящее инородное тело, для преодоления которого он обратился ко мне за помощью. Вас поразит, что я в этом случае вызвала состояние, существовавшее с самого начала у маленькой девочки, страдавшей неврозом навязчивости: расщепление в соб­ственном "Я" ребенка. Точно также и в другом случае с семилетней невротичной капризной девочкой мне при­шлось прибегнуть к такому же приему после длительно­го подготовительного периода, весьма аналогичного выше­описанному случаю. Я отделила от ее "Я" все дурнное в ней, персонифицировала его, дала ему собственное имя, противопоставила его ей и добилась, наконец, того, что она стала мне жаловаться на созданное таким образом новое лицо и поняла, насколько она страдала от него. Рука об руку с создавшимся таким образом сознанием болезни идет доступность ребенка анализу. Но здесь мы не должны забывать о другом препят­ствии. Я имела возможность подвергнуть длительному анализу очень одаренного и способного ребенка: ту опи­санную выше восьмилетнюю девочку, которая отличалась чрезмерной чувствительностью и которая так много пла­кала. Она искренне стремилась стать другой, она имела все данные и все возможности, чтобы использовать про­водимый мною анализ. Но работа над ней тормозилась всегда на определенном пункте, и я уже хотела удоволь­ствоваться теми небольшими результатами, которых мне удалось добиться: исчезновением самых мучительных сим­птомов. Тогда обнаружилось, что нежная привязанность к няне, относившейся отрицательно к предпринятому ана­лизу, и была той именно преградой, на которую наталки­вались наши старания, как только они действительно на­чинали проникать вглубь. Хотя она питала доверие к тому, что выяснялось при анализе и что я говорила ей, но толь­ко до известного предела, до которого она разрешала себе это и за которым начиналась ее преданность няне. Все, что выходило за этот предел, наталкивалось на упорное и не­преодолимое сопротивление. Она воспроизводила таким образом старый конфликт, который имел место при лю­бовном выборе между жившими отдельно друг от друга родителями и сыграл большую роль в ее развитии в ран­нем детском возрасте Но и это открытие мало помогло делу, так как теперешняя ее привязанность к воспитатель­нице была весьма реальна и обоснованна. Я начала упор­ную и настойчивую борьбу с этой няней за расположение ребенка. В этой борьбе обе стороны пользовались всеми доступными им средствами; я старалась пробудить в ней критику, пыталась поколебать ее слепую привязанность и стремилась использовать каждый маленький конфликт, какие ежедневно бывают в детской так, чтоб он располо­жил ребенка в мою пользу. Я заметила свою победу, ког­да маленькая девочка, рассказывая мне однажды об од­ном таком волновавшем ее домашнем инциденте, закон­чила свой рассказ вопросом' "Думаешь ли ты, что она права?" Вот когда анализ проник в более глубокие слои ее психики и дал наилучший результат из всех приведен­ных здесь случаев. В данном случае бььдо нетрудно решить вопрос: допус­тим ли такой образ действий, как борьба за расположение ребенка? Влияние воспитательницы, о которой идет речь, было неблагоприятным не только для анализа, но и для общего развития ребенка. Но представьте себе, в какое зат­руднительное положение вы попадаете, когда вашим про­тивником является не чужой человек, а родители ребенка. Или когда вы стоите перед вопросом: целесообразно ли для успеха аналитической работы лишать ребенка влияния, благоприятного и желательного в других отношениях. Мы еще вернемся к этому пункту при рассмотрении вопроса о практическом проведении детского анализа и об отношении его к окружающей ребенка среде. Я заканчиваю эту главу двумя небольшими сообщениями, из которых вы увидите, насколько ребенок может постичь смысл аналитической работы и терапевтической задачи. Лучший пример — неоднократно упоминавшаяся здесь маленькая девочка, страдавшая неврозом навязчивости. Она рассказывала мне однажды о необыкновенно благо­получном исходе ее борьбы со своим чертом и неожидан­но потребовала признания с моей стороны. "Анна Фрейд, — сказала она, — разве я не сильнее моего черта? Развея не могу сама с ним справиться? Ты собственно не нуж­на мне для этой цели". Я полностью согласилась с ней. Разумеется, она гораздо сильнее его и может обойтись без моей помощи. "Но ты мне все-таки нужна", — сказала она, подумав немного. — "Ты должна помочь мне, что­бы я не была так несчастна, если я должна быть силь­нее его". Я думаю, что и от взрослого невротика нельзя ожидать лучшего понимания той перемены, на которую он надеется в результате аналитического лечения. Теперь еще второй случай. Мой десятилетний пациент, которого я так подробно описала, находясь в более позднем периоде своего анализа, вступил однажды в при­емной в разговор со взрослым пациентом моего отца Тот рассказал ему, что его собака растерзала курицу, и он, хозяин собаки, должен был за нее заплатить. "Собаку следовало бы послать к Фрейду, — сказал мой малень­кий пациент, — ей нужен анализ" Взрослый ничего не ответил, но впоследствии выразил свое крайнее неодоб­рение. Какое странное впечатление сложилось у этого мальчика об анализе' Ведь собака не больна. Собаке за хотелось растерзать курицу, и она сделала это. — Я от­лично поняла, что мальчик хотел сказать этим. Он, дол­жно быть, подумал: "Бедная собака! Она так хотела бы быть хорошей, но в ней есть что-то, заставляющее ее по­ступать так жестоко с курицами" Вы видите, что у маленького запущенного невротика вместо сознания болезни легко возникает сознание испор­ченности, которое становится таким образом мотивом для проведения анализа.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста(не более 20 слов) и нажмите Ctrl+Enter

(Visited 7 times, 1 visits today)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.