Негативные переживания терапевта в контрпереносе. Федоров Я.О.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Негативные переживания терапевта в контрпереносе. Федоров Я.О.

Проблема профессиональной «деформации» специалистов помогающих профессий, также как и организация терапевтической помощи, им, остается весьма актуальной. Возможно, будет особо ценен опыт группового аналитика, который оказался в обеих ролях одновременно: как получивший негативные эмоции в качестве ведущего «трудной» психотерапевтической группы, так и в качестве дирижера, занимающегося реабилитацией «выгорающих» коллег.

В 2005 г. была проведена аналитическая краткосрочная групповая терапия со специалистами, принимавшими участие в ликвидации последствий трагедии в Беслане. Руководителями проекта реабилитации была поставлена задача проработки травматических переживаний связанных с опытом профессиональной деятельности в «горячих точках». Участники реабилитационной программы разделились на группы (по 10–12 человек), у каждой из которых был собственный групповой аналитик. Психотерапевтическую помощь проводили сотрудники Восточно-Европейского института психоанализа. Анализу переживаний дирижера одной из групп и посвящена данная работа, т. к. это позволяет за счет феномена контрпереноса лучше понять механизм травмы специалистов по реабилитации, а возможно, и самих пострадавших. Под контрпереносом (контртрансфером) – обычно понимается совокупность бессознательных реакций психотерапевта на пациента.

Первоначально в психотерапевтическую группу (далее – группа) входило 10 человек (8 психологов, 1 психотерапевт, 1 администратор) в возрасте 30–50 лет. В течение четырех дней было проведено 8 сессий, продолжительностью по 1,5 ч. Опыт работы в «горячих точках» у психологов составлял от восьми лет до нескольких месяцев. Большинство специалистов идентифицировали себя как сторонников гуманистического направления и гештальт-терапии. Практически все специалисты не были участниками непосредственных событий, связанных с захватом заложников. Основной задачей психологов и терапевтов на 1-м этапе работы было сопровождение и поддержка пострадавших и их родственников при опознании трупов. Особенности ведения и работы группы были изложены ранее, но и в течение последующих нескольких лет на ведущего этот опыт оказывал влияние, бессознательный характер и значение которого стало возможно оценить только в процессе супервизорской работы, т.е. в ходе консультирования психотерапевта более опытным, коллегой, что позволяет видеть, осознавать, понимать и анализировать свои профессиональные действия и свое профессиональное поведение).

Если попытаться проанализировать контрперенос ведущего во время самих сессий, то он имел волнообразный характер от растерянности, напряжения, до ощущения хорошо работающей группы, успешности терапии. Эмоциональное состояние ведущего менялось: негативные эмоции преобладали в течение одной группы, но в ходе другой – это были уже положительные чувства, реже они сменяли друг друга в течение одной сессии. На одной из групп контрперенос был оценен как «параноидный», когда участники группы говорили «о работе под принуждением», «утечке информации» и т.п. Последняя сессия вызвала массу негативных эмоций у дирижера, почти до «парализующего» состояния, желания быстрее уехать, получить экстремальную разрядку и даже наказания себя.

Характер этих переживаний понятен, если рассматривать их как объективный контрперенос дирижера, то есть как чувства, которые присутствовали у его клиентов-коллег. Не вызывает сомнений, что с феноменом объективного контрпереноса столкнулись участники группы, выполняя свою работу в Беслане, а именно с переживаниями подавленности, безысходности, вины, то есть с теми же чувствами, что и родственники погибших (естественно в еще большей степени, чем групповой аналитик). Они (специалисты) сохранили эти чувства, принесли их на группу и дали, в значительной мере, ощутить их ведущему как свои собственные (в рамках  контрпереноса). В этом состоял один из факторов повреждающего воздействия группы на дирижера.

Групповым аналитиком предполагалось, что именно с явлениями контрпереноса связаны его негативные переживания (подавленность, вина, напряжение, ощущение профессионального фиаско), которые отчетливо сохранялись в течение полугода после проведения группы. Но как показал последующий анализ, последствия этого негативного воздействия были более длительными. В частности было обнаружено, что негативный опыт группы отразился на собственном профессиональной работе ведущего и служил сильным самостоятельным сопротивлением для использования группового анализа в собственной практике. Именно обучение групповому анализу позволило осознать указанную тенденцию и устранить ее влияние.

Также процесс обучения способствовал неожиданному раскрытию еще одного механизма травмы. Только через три года после участия в этом проекте на одной из супервизий удалось понять характер такого сильного отрицательного воздействия на психику ведущего. Оказалось, что сам опыт работы в группе вступил в резонанс с травмой терапевта, которую он при этом сам хорошо понимал. Но не во время проведения группы, ни в течение последующих трех лет дирижер не смог провести очень прозрачную и понятную ему аналогию. Очевидно, что это доказывает мощную роль вытеснения (защитный механизм личности, посредством которого субъект старается устранить или удержать в бессознательном представления) в формировании травмы и стойких негативных эмоций. Вероятно, это является еще одним механизмом травмы. Супервизия способствовала разрешению конфликта и его осознания по типу инсайта. Этот пример, к тому же, доказывает роль супервизии как бесценной терапевтической процедуры, необходимой практикующему специалисту.

Агрессию группы, в том числе скрытую, ведущему, в целом, удавалось контейнировать. Значительная часть ее членов имела возможность спроецировать и выразить свои отрицательные переживания на группового аналитика – в этом состоит важное положительное терапевтическое воздействие. Но примечателен тот факт, что дирижер, получив этот негативный опыт, не смог с ним расстаться быстро, несмотря на личную терапию и супервизии. Таким образом, ведущий идентифицировался с членами группы, которые сами не готовы расстаться с травматическими переживаниями (вероятно в силу их определенной ценности, резонирующей с их личной историей – так же как было у ведущего группы). Можно предполагать, что это еще один из механизмов травмы, способствующий ее «хронизации». Сам дирижер, по большей части, был склонен считать проделанную работу неэффективной, несмотря на положительные отзывы коллег, демонстрируя незрелую защиту – отрицание, то есть имела место и регрессия, под которой подразумевают защитный механизм личности, по средствам которого субъект возвращается к уже пройденным этапам развития.

Таким образом, специалисты, которые участвуют в проведении  реабилитационных мероприятий с пострадавшими, а также психологи (психотерапевты) участвующие в их дебрифинге (кризисное вмешательство, предназначенное для того, чтобы ослабить и предупредить вызванную психической травмой стрессовую реакцию) подвержены сильному комплексному отрицательному эмоциональному воздействию, негативную роль которого они не могут оценить в силу известных психологических механизмов (регрессия, вытеснение и отрицание), но при этом они нуждаются в квалифицированной и своевременной помощи. В качестве доступного и эффективного ресурса их реабилитации, кроме личной терапии, выступают профессиональный тренинг и супервизии. В заключении, позвольте еще раз искренне поблагодарить участников группы, за их неимоверно тяжелый труд в Беслане; организаторов за полученный бесценный профессиональный опыт; а своих учителей за знания, помогающие лучше понимать себя и других.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста(не более 20 слов) и нажмите Ctrl+Enter

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *