Агрессия, любовь и пары. Отто Кернберг

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

В этой части мне хотелось бы коснуться того, какую роль в эмоциональных взаимоотношениях пары играет взаимодействие любви и агрессии.

Вместе с близостью сексуальной приходит и близость эмоциональная, а эмоциональная близость несет в себе неизбежную амбивалентность эдиповых и доэиповых отношений. Проще говоря, амбивалентное отношение мужчины к возбуждающей и фрустрирующей матери (начиная с раннего детства), его подозрительность в отношении дразнящей и не дающей природы материнской сексуальности наносят вред формированию эротической привязанности, идеализации и доверию к женщине, которую он любит. Его бессознательное эдипово чувство вины и чувство неполноценности по сравнению с идеализируемой эдиповой матерью может обернуться подавлением сексуальности или нетерпимостью к женщине, которая становится сексуально свободной и по отношению к которой он может больше не чувствовать себя защищенным. Такое формирование может навсегда сохранить дихотомию между эротизированными и десексуализированными идеализируемыми отношениями к женщинам — дихотомию, типичную для мальчиков в раннем подростковом возрасте. В случаях патологии, особенно у мужчин с нарциссическими расстройствами, бессознательная зависть к матери и потребность отомстить ей может привести к катастрофическому бессознательному обесцениванию женщины как желаемого сексуального объекта с последующим охлаждением в отношениях и разрывом.

Если у женщины в раннем детстве не было удовлетворительных отношений с матерью, которая могла бы переносить сексуальность дочери, то бессознательное ощущение враждебности и отвержения матери, препятствовавшей раннему развитию телесной чувственности, а позднее ее любви к отцу, может привести к усиленному бессознательному чувству вины в сексуальной близости с мужчиной, к которому она испытывает сильные чувства. При таких обстоятельствах нормальная смена объекта с матери на отца бессознательно искажена и ее отношения с мужчинами превращаются в садомазохистские. Если раскрывается нарциссическая структура личности, девочка может выражать свою сильную бессознательную зависть к мужчинам путем защитного обесценивания мужчин, которые любят ее, эмоциональной отстраненности и, возможно, нарциссиче­ски детерминированного промискуитета, что справедливо и для нарциссических мужчин. Чувство недоступного, садистического, сексуально отвергающего или соблазняющего и дразнящего эдипова отца может усилить эти ранние конфликты и их влияние на любовную жизнь женщины.

Зная о частоте встречающихся тяжелых случаев бессознательного эдипова чувства вины и нарциссических защит, формирующихся на основе эдиповых и доэдиповых конфликтов, мы можем задать вопрос о факторах, отвечающих за формирование и поддержание благоприятных отношений между мужчиной и женщиной. Существует два стандартных и традиционных ответа на этот вопрос. Согласно первому, это социальные нормы, оберегающие супружеские отношения и — до недавнего времени — культурные и социальные структуры, которые сейчас, кажется, претерпевают период распада, отчего институт супружества находится под угрозой. Согласно второму, “зрелая” любовь подразумевает дружбу и сотрудничество, которые постепенно приходят на смену страстной, романтичной любви и служат гарантией продолжительных и стабильных отношений пары.

С психоаналитической точки зрения, желание объединиться в пару и таким образом реализовать глубокие бессознательные потребности в идентификации в любви с родителями и их ролями в сексуальных отношениях играет не меньшую роль, чем агрессивные силы, которые стремятся подорвать интимные отношения. То, что разрушает страстную привязанность и оборачивается чувством заточения (несвободы) и “сексуальной скукой”, является активацией агрессии, угрожающей хрупкому равновесию между садомазохизмом и любовью в отношениях пары — как сексуальному, так и эмоциональному.

Но еще большего внимания заслуживает динамика развития эмоциональных интимных отношений. Бессознательное желание исправить доминирующие патогенные отношения прошлого и соблазн воспроизвести их для воплощения нереализованных агрессивных и мстительных потребностей имеет результатом проигрывание их в отношениях с любимым объектом. С помощью проективной идентификации каждый партнер стремится вызвать в другом особенности прошлого эдипова и/или доэдипова объекта, с которым они находились в конфликте. Проективная идентификация — примитивный и все же наиболее распространенный защитный механизм, заключающийся в тенденции проецировать импульсы на другого человека, страх по отношению к нему, вызванный этими спроецированными импульсами, бессознательная тенденция вызывать такие импульсы в другом и необходимость контролировать другого человека под влиянием этого механизма. Если ранние конфликты вокруг агрессии были тяжелыми, то увеличивается вероятность воспроизведения примитивных фантазийно-собирательных образов мать-отец, которые имеют мало сходства с настоящими чертами родительских объектов.

Равновесие бессознательно устанавливается с помощью того, что партнеры дополняют доминирующие патогенные объектные отношения из прошлого друг друга, и это скрепляет отношения новыми непредсказуемыми способами. Мы, например, находим, что пары в их интимных отношениях взаимодействуют многими, несколько “сумасшедшими”, способами. Это “личное конфиденциальное безумие” (“private madness” по терминологии Андрэ Грина, 1968) может быть как фрустрирующим, так и возбуждающим, поскольку происходит в контексте отношений, которые могут быть также наиболее возбуждающими, удовлетворяющими и воплощающими то, о чем оба партнера только могут мечтать. Стороннему наблюдателю может показаться, что пара ведет себя странным образом, совершенно отличным от их обычного поведения, что, однако, часто имело место в прошлом. Например, когда доминирующий муж заболел гриппом и ему потребовался уход, он и его подчиненная жена поменялись местами и превратились в хныкающего маленького мальчика и язвительную учительницу. Или тактичная эмпатичная жена при прямолинейном и агрессивном муже может превратиться в параноидальную и недовольную всем, а он — в ободряющего, по-матерински нежного и заботливого, когда она чувствует себя третируемой третьей стороной. Или периодическое швыряние посудой может время от времени прерывать спокойную гармоничную жизнь семьи. Такой “союз в безумии” обычно прерывается более нормальными и удовлетворяющими аспектами отношений пары в сексуальной, эмоциональной, интеллектуальной и культурной сферах. Фактически, способность к прерывности отношений играет важную роль в их поддержании.

Прерывность отношений

Способность к прерывности отношений, описанная Брауншвейгом и Фейном (1971, 1973), а также Андрэ Грином (1986, 1993), имеет корни в прерывистости отношений между матерью и младенцем. Согласно Брауншвейгу и Фейну, когда мать возвращается к отцу в качестве сексуального партнера, становясь недоступной для ребенка, он в конце концов осознает этот факт. В идеале женщина должна легко и быстро менять две роли: быть нежной, тонко эротичной и любящей мамой для ребенка и эротичным, сексуальным партнером для мужа. И ребенок бессознательно идентифицируется с ней в обеих ролях. Прерывность в общении с матерью является самым ранним источником фрустрации и желания, стремления у ребенка. Также через идентификацию с матерью возникает способность младенца и ребенка к прерывистости его близких отношений. Согласно Брауншвейгу и Фейну, аутоэротизм младенца проистекает из повторяющейся смены удовлетворения фрустрацией в его или ее желании слиться с матерью: мастурбация может представлять собой объектные отношения до того, как она станет защитой против таких отношений.

Aндрэ Грин рассматривает эту прерывность в качестве основной характеристики человеческого функционирования как в норме, так и в патологии. Прерывистость в любовных отношениях, предполагает он, предохраняет отношения от опасного слияния, в котором агрессия стала бы преобладающей. Эта способность к прерывности отношений проигрывается мужчинами: отделение от женщины после сексуального удовлетворения представляет утверждение автономии (в основном, нормальная нарциссическая реакция на уход матери) и обычно неправильно понимается — по большей части женщинами. Это нашло отжение в культурном клише, что у мужчин меньше способностей, чем у женщин, для установления отношений с зависимостью. У женщин такое прерывание обычно реализуется во взаимодействии с младенцами, включая эротический фактор такого взаимодействия. В результатеу мужчин возникает ощущение брошенности: бытует мнение — теперь уже среди мужчин — о несовместимости материнских функций и гетеросексуального эротизма у женщин.

Как указывает Альберони (1987), разница между мужчинами и женщинами в их способности выносить прерывистость также иллюстрируется их способами разрыва любовных отношений: женщины обычно прекращают сексуальные отношения с мужчиной, которого они больше не любят, и устанавливают строгую границу между старой любовью и новой. Мужчины же обычно могут продолжать сексуальные отношения с женщиной, даже если их эмоциональная привязанность сосредоточена на ком-либо еще. Таким образом, они обладают большей способностью выносить разрыв между эмоциональными и эротическими отношениями и по-прежнему испытывать эротическую привязанность к женщине в реальности и фантазиях в течение многих лет, даже при отсутствии реальных отношений с ней.

Разрыв между эротическим отношением и нежностью к женщинам у мужчин отражается в дихотомии “мадонна-проститутка”, это их наиболее типичная защита против непрекращающихся бессознательных, запретных и желаемых эдиповых отношений с матерью. Но помимо такой диссоциации глубинные доэдиповы конфликты с матерью всплывают на поверхность в первозданном виде в отношениях мужчины с женщиной, мешая развитию способности быть глубоко преданным ей. Для женщин, которые уже один раз сместили преданность с матери на отца в раннем детстве, проблемой является не неспособность посвятить себя зависимым отношениям с мужчиной, а скорее неспособность вынести и принять свою собственную сексуальную свободу в отношениях. В противоположность мужскому представлению о фаллической генитальности, существующему с раннего детства и развивающемуся в контексте бессознательной эротизации в диаде мать-ребенок, женщинам приходится вновь открывать первоначальную вагинальную сексуальность, бессознательно подавляемую в отношениях мать-дочь. Можно сказать, что мужчины и женщины вынуждены постоянно обучаться, чтобы быть готовыми установить любовные взаимоотношения; для мужчин это развитие доверительных отношений, для женщин — достижение сексуальной свободы. Очевидно, существуют важные исключения из этого пути развития, такие как патология нарциссизма у женщин и тяжелая форма комплекса кастрации любого происхождения у мужчин.

Прерывность в любовных отношениях также усиливается взаимной проекцией диктата Супер-Эго. Проецирование на сексуального партнера садистических аспектов инфантильного и/или эдипова Супер-Эго может привести к мазохистскому подчинению и нереалистичным, садомазохистским искажениям в отношениях, но также и к протесту против проецируемого Супер-Эго, особенно с помощью временных разъединений, характеризующих нормальную прерывистость в любовных отношениях. Яростное отвержение или нападки на объект, которому приписывается виновность, может привести к временному освобождению от проецируемого, садистического Супер-Эго. Такое освобождение, как ни парадоксально, позволяет восстановить любовные отношения.

Центральная функция прерывности объясняет, почему некоторые пары способны к прочным и продолжительным совместным отношениям вопреки или благодаря отыгрыванию агрессии и насилия в их любовной жизни. Если грубо классифицировать неорганическую психопатологию как невротическую, пограничную, нарциссическую и психотическую категории, то партнеры, подпадающие под эти категории патологии, могут устанавливать различную степень равновесия, стабилизирующую их взаимоотношения и позволяющую им отыгрывать свой “сумасшедший мир”, контейнированный защитной прерывностью. К примеру, мужчину-невротика с обсессивной личностной организацией, который женился на женщине с пограничным уровнем нарушений, может приводить в бессознательный восторг ее бурное свободное выражение сильных агрессивных реакций. Она защищается от реальных и тяжелых последствий такого неистового самовыражения с помощью отгораживания и рассматривает это как нечто вполне естественное в супружеских отношениях. Ее муж может успокаивать себя тем, что хорошо умеет сдерживать свои эмоции, которые он бессознательно боится выпустить наружу. Но другая пара с аналогичной патологией может разрушиться, поскольку обсессивный мужчина не способен вынести такую “сдержанность”, а пограничная женщина не может выдерживать преследующую природу, как она это переживает, рационального упорства и последовательности своего обсессивного мужа.

За долгие годы совместной жизни интимность пары может либо усилиться, либо нарушиться из-за отыгрывания определенных бессознательных сценариев, что отличается от периодического отыгрывания обычных диссоциированных прошлых бессознательных объектных отношений. Эти специфичные, пугающие и желаемые, бессознательные сценарии постепенно выстраиваются с помощью накопленного эффекта диссоциативного поведения. Такое отыгрывание может со временем стать чрезвычайно деструктивным, порой просто из-за того, что вступают в действие цепные реакции, поглощающие любовные отношения пары помимо их желания и способности противостоять им. Здесь я имею в виду эдиповы сценарии, представляющие собой вторжение в отношения пары исключенной третьей стороны в качестве основной прерывающей силы, а также различные воображаемые близнецовые отношения, выступающие как деструктивный центростремительный поток или отчуждающая сила. Давайте поговорим о подобных взаимоотношениях.

Нарциссические конфликты проявляются не только в бессознательной зависти, обесценивании, избалованности и изолированности, но также в бессознательном желании дополнить себя любимым партнером, относясь к нему как к воображаемому двойнику. Дидье Анзье (1968), продолжая разработку книги Биона (1967), описал бессознательный выбор объекта любви как гомосексуальное и/или гетеросексуальное дополнение себя самого: гомосексуальное дополнение в том смысле, что отношение к гетеросексуальному партнеру строится как отношение к зеркальному образу “Я”. И любая сторона в партнере, не вписывающаяся в эту дополняющую схему, не принимается. Если подобное неприятие включает сексуальный аспект партнера, это может привести к жесткому сексуальному сдерживанию. За такой нетерпимостью к чужой сексуальности скрывается нарциссическая зависть к другому полу. В противоположность этому, если избирается гетеросексуальный двойник, бессознательная фантазия завершенности как объединения двух полов в один может способствовать укреплению отношений. Бела Грюнбергер (1979) впервые обращает внимание на то, что в бессознательных фантазиях нарциссические личности представляют себя двуполыми.

Неоднократно замечалось, что после долгих лет совместной жизни партнеры начинают походить друг на друга даже физически. Наблюдателей часто приводит в изумление, как удалось двум таким похожим людям найти друг друга. Нарциссическое удовлетворение в таких близнецовых отношениях, вступление в супружеские отношения, так сказать, объекта любви с нарциссическим удовлетворением, оберегает пару от активации деструктивной агрессии. При менее благоприятных обстоятельствах такие близнецовые отношения могут перерасти в то, что Анзье (1968) называл “оболочкой” (кожей) пары — требования полной и постоянной интимности, поначалу принимаемой за интимность любви и в конце концов превращающейся в интимность ненависти. Постоянные вопросы типа “Ты все еще любишь меня?”, отражающие потребность в сохранении общей кожи, противостоят утверждению “Ты всегда со мной так поступаешь!”, которое является сигналом качественных перемен и означает переход отношений под общей кожей от любви к пресыщению. Только мнение другого человека действительно может дать безопасность и душевное здоровье, и это мнение может сместиться с непрерывного потока любви в точно такой же непрерывный поток ненависти.

Бессознательно проигрываемые перспективные сценарии могут запускать фантазии, в которых исполняются желания, включающие чувство бессознательной вины, отчаянный поиск выхода из ужасных, бесконечно повторяющихся травматических ситуаций и случайное вмешательство цепной реакции, разрушающей самый ход сценария. Например, женщина истерического склада, с эдиповой фиксацией на идеализируемом отце и сильным подавлением сексуального влечения к нему, выходит замуж за человека с нарциссической личностной структурой и сильным бессознательным чувством обиды на женщин. Его выбор жены произошел по типу гетеросексуального близнеца, с бессознательным расчетом на полное подчинение с ее стороны и потакание его нарциссическим тенденциям. Ее сексуальная подавленность препятствовала его нарциссическим тенденциям и побудила его искать сексуальных связей на стороне; ее разочарование в эдиповом отце поначалу привело к бесплодному мазохистскому подчинению мужу, а позднее к мазохистскому сексуальному удовлетворению от любовной связи с запретным мужчиной. Это заставило оставленного в стороне мужа осознать, насколько сильно он зависит от нее, и отказаться от прежнего обращения с ней как с рабыней. Ее же сексуальность, пробудившаяся и раскрывшаяся в полной мере в процессе угрожающих, но бессознательно разрешенных отношений (поскольку они носили внебрачный характер), послужила причиной принятия собственной генитальной природы сексуальности. Муж и жена посмотрели на свои отношения по-новому, с учетом лучшего понимания потребностей друг друга.

Надо признать, что и муж, и жена прошли курс психоанализа и, возможно, без соответствующего лечения не смогли бы наладить своих отношений. Муж испытывал бессознательную потребность провоцировать жену играть роль отвергающей его матери, ретро­спективно оправдывая свое обесценивание ее и поиск новой идеализируемой женщины. Жена бессознательно желала подтвердить недоступность и предательство отца и заплатить определенную цену за социально опасную ситуацию как необходимое условие сексуальной связи с мужчиной, который не был ее мужем.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста(не более 20 слов) и нажмите Ctrl+Enter

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *